Юридический портал о недвижимости

Юридический портал о недвижимости

» » Признание обвиняемого. Показания обвиняемого. Распространенная уловка следователей

Признание обвиняемого. Показания обвиняемого. Распространенная уловка следователей

Наш телефон +7-905-5555-200

Статья 77. Показания обвиняемого

1. Показания обвиняемого - сведения, сообщенные им на допросе, проведенном в ходе досудебного производства по уголовному делу или в суде в соответствии с требованиями статей 173, 174, 187 - 190 и 275 настоящего Кодекса.

2. Признание обвиняемым своей вины в совершении преступления может быть положено в основу обвинения лишь при подтверждении его виновности совокупностью имеющихся по уголовному делу доказательств.

Комментарий к статье 77

1. Показания обвиняемого представляют собой устное сообщение лица, привлеченного в качестве обвиняемого, о подлежащих доказыванию обстоятельствах, а также иных обстоятельствах, имеющих значение для уголовного дела, данное на допросе в соответствии с требованиями ст. 173 - 174, 187 - 190, 275 УПК.
2. Источником фактических данных выступает устное сообщение обвиняемого. Сведения, изложенные обвиняемым в ходатайствах, жалобах, заявлениях, объяснениях, последнем слове, нельзя рассматривать как доказательства. Они могут быть использованы как основания для допроса обвиняемого, производства других следственных действий, направленных на собирание доказательств, выдвижения версий по делу.
3. Дача показаний обвиняемым - один из способов защиты им своих процессуальных интересов в уголовном деле. Это не обязанность, а право обвиняемого, которым он распоряжается по своему усмотрению.
4. Возложение на обвиняемого обязанности давать показания означало бы не только ущемление его права на защиту, но и нарушение принципа презумпции невиновности и перенесение бремени доказывания на обвиняемого.
5. Отказ обвиняемого от дачи показаний и дача им заведомо ложных показаний не могут рассматриваться как доказательства его вины или обстоятельства, отрицательно характеризующие его личность (БВС РФ. 1996. N 7. С. 4). Обвиняемый не несет ответственности за отказ от дачи показаний, за дачу заведомо ложных показаний. Однако отказ от дачи показаний не освобождает его от обязанности явиться по вызову.
6. Показания обвиняемого обычно относятся к преступным действиям самого обвиняемого или других лиц, привлеченных к уголовной ответственности по данному делу. По полноте отражения обстоятельств дела они нередко превосходят многие другие виды доказательств.
7. Показания обвиняемого содержат его мнения и предположения. Сообщенные в ходе допроса мнения и предположения обвиняемого, содержащие фактические данные, - неотъемлемая часть его показаний. Они подлежат обязательной проверке в процессе доказывания.
8. Предмет показаний обвиняемого, как правило, связан с выдвинутым против него обвинением, но может и выходить за его пределы. Обвиняемый вправе дать показания о любых фактах и обстоятельствах, имеющих значение для уголовного дела, в том числе и тех, знание которых необходимо для проверки и оценки его показаний и других доказательств.
9. По своему содержанию показания обвиняемого можно разделить на три группы: признание своей вины, отрицание своей вины, показания в отношении других лиц.
10. Признание обвиняемым вины будет являться доказательством, когда на допросе, признав себя виновным в предъявленном обвинении, он сообщит сведения о фактах и обстоятельствах своей преступной деятельности. Нельзя считать доказательством голословное признание обвиняемого, поскольку в нем отсутствуют фактические данные, составляющие содержание доказательства, на основе которых устанавливаются обстоятельства, подлежащие доказыванию.
Признание обвиняемым своей вины не имеет преимущества перед другими доказательствами, оно может быть положено в основу обвинительного приговора только при его подтверждении совокупностью собранных и проверенных доказательств по делу (ч. 2 комментируемой статьи). Этой позиции последовательно придерживается судебная практика (БВС СССР. 1968. N 2. С. 15; БВС РФ. 1996. N 7).
11. Отрицание обвиняемым своей вины будет оправдательным доказательством, если он на допросе, отрицая свою виновность, сообщит сведения о фактах и обстоятельствах, указывающих на его непричастность к совершению вменяемого ему преступления. При этом нельзя считать оправдательным доказательством голословное отрицание обвиняемым своей вины, так как оно не содержит относимых к делу сведений, образующих содержание любого доказательства.
Достоверность показаний обвиняемого, признающего свою вину, должна проверяться столь же тщательно, как и показаний обвиняемого, отрицающего виновность (БВС РСФСР. 1970. N 8. С. 8 - 9). Проверка возражений обвиняемого, отрицающего свою вину, важна для правильного разрешения уголовного дела. Невнимание к объяснениям обвиняемого и тем более их игнорирование нередко являются источником судебных ошибок и, как следствие, основанием отмены приговора (БВС РСФСР. 1991. N 9. С. 11; БВС РФ. 1995. N 10. С. 8 - 9).
В судебной практике постоянно обращается внимание на то, что доводы обвиняемого, выдвинутые им в свою защиту, подлежат тщательной проверке, а приговор должен быть отменен, если по делу остались непроверенными показания обвиняемого, имеющие существенное значение для обоснования предъявленного обвинения (БВС СССР. 1975. N 5. С. 27 - 30; 1977. N 1. С. 25 - 27; БВС РСФСР. 1965. N 7. С. 11).
12. Показания обвиняемого в отношении других лиц будут доказательством, если он на допросе сообщит о деятельности других лиц, связанных с преступлением, в совершении которого он обвиняется.
13. Показания одного обвиняемого в отношении другого обвиняемого подлежат тщательной проверке, особенно если имеются основания полагать, что они даны в целях избежать ответственности или скрыть действительных соучастников преступления (БВС СССР. 1960. N 3. С. 37). Судебная практика признает приговор необоснованным, если в его основу положены противоречивые, недостоверные показания одного обвиняемого в отношении другого обвиняемого (БВС СССР. 1981. N 1. С. 6, 8, 9). Недопустимо основывать обвинение на одних лишь показаниях заинтересованного в исходе дела обвиняемого в отношении другого обвиняемого, если эти показания не подкреплены другими доказательствами (БВС РСФСР. 1980. N 4. С. 13).
14. Показания обвиняемого, содержащие сведения о фактах и обстоятельствах, не связанных с его делом, а подлежащих доказыванию по другому уголовному делу, следует рассматривать как показания свидетеля. При этом обвиняемый должен быть допрошен в качестве свидетеля, но уже по другому уголовному делу.
15. Доказательственное значение признания обвиняемым своей вины, отрицания им своей вины, его показаний в отношении других лиц зависит от конкретности, полноты, непротиворечивости содержащихся в показаниях относимых к делу сведений, их соответствия другим собранным по уголовному делу доказательствам.
16. В случае изменения на допросе обвиняемым ранее данных им показаний необходимо выяснить причины такого изменения, проверить их, в том числе путем собирания новых доказательств. В зависимости от результатов проверки в качестве достоверных следует считать те показания обвиняемого, содержание которых найдет подтверждение в других доказательствах. Доводы обвиняемого о причинах изменения им ранее данных показаний подлежат проверке. Отказ от ее проведения на практике может повлечь отмену приговора (БВС РФ. 1998. N 1. С. 12).
Наличие в показаниях обвиняемого, признающего свою вину, существенных противоречий, не получивших объяснений в ходе их проверки (в том числе и при сопоставлении их с другими доказательствами), свидетельствует о недостаточности доказательств для выводов о виновности (БВС РСФСР. 1980. N 5. С. 8).
17. Способом собирания показаний обвиняемого является допрос, который должен осуществляться в соответствии с требованиями п. 3 ч. 4 и ч. 6 ст. 47, ст. 173 - 174, 187 - 190, 275 УПК. Исходя из того, что допрос обвиняемого является средством его защиты от предъявления обвинения и проверки обоснованности предъявленного обвинения, закон требует немедленного его проведения после предъявления обвинения (ч. 1 ст. 173).
В случае согласия обвиняемого давать показания он должен быть предупрежден о том, что его показания могут быть использованы в качестве доказательств, в том числе и при его последующем отказе от этих показаний, за исключением случая, предусмотренного п. 1 ч. 2 ст. 75 УПК.
18. Основным средством фиксации показаний обвиняемого является протокол. Стенографирование, киносъемка, аудио- и видеозапись, которые могут применяться при производстве допроса обвиняемого, являются факультативными средствами сохранения его показаний и при отсутствии протокола процессуального значения не имеют.
19. Обвиняемый, будучи заинтересованным в исходе уголовного дела участником процесса, часто стремится уклониться от предъявленного обвинения или смягчить его. Судебная практика указывает на необходимость особо критического отношения к оговору подсудимого другим подсудимым в целях смягчения своей вины (БВС СССР. 1965. N 5. С. 21).
20. В показаниях обвиняемого могут содержаться данные о целях и мотивах преступления, о планировавшихся и реализованных действиях соучастников. Эти данные нельзя принимать на веру без соответствующей проверки, равно как и игнорировать их.
21. Показания обвиняемого, прежде чем лечь в основу выводов по уголовному делу, должны быть проверены. Показания обвиняемого, полученные на предварительном следствии, от которых он впоследствии отказался, не подкрепленные другими доказательствами, не могут быть положены в основу обвинения (БВС СССР. 1963. N 6. С. 37).
22. Проверка показаний обвиняемого осуществляется путем анализа и синтеза их содержания, сопоставления с имеющимися в деле доказательствами, что позволяет убедиться в частичном или полном совпадении показаний с другими доказательствами.
23. Последующая проверка показаний обвиняемого осуществима только посредством собирания новых доказательств.
24. Наиболее полное и точное знание о показании обвиняемого, отображенных в нем фактах можно получить, оценив его в совокупности со всеми собранными и проверенными доказательствами по уголовному делу. Способом оценки показаний обвиняемого выступает внутреннее убеждение соответственно судьи, прокурора, следователя, дознавателя. При этом они должны руководствоваться законом и совестью (см. коммент. к ст. 17, 88).

Как установлено уголовно-процессуальным законодательством, доказательствами по уголовному делу являются любые сведения, на основе которых суд, прокурор, следователь, дознаватель в предусмотренном законом порядке устанавливают наличие или отсутствие обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела (ч. 1 ст. 74 УПК).

Эти сведения подлежат оценке с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а все вместе в совокупности - с точки зрения достаточности для разрешения уголовного дела (ч. 1 ст. 88 УПК). Правоприменители оценивают доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на совокупности имеющихся в уголовном деле доказательств, руководствуясь при этом законом и совестью. Никакие доказательства не имеют заранее установленной силы (ч. ч. 1 - 2 ст. 17 УПК).

Признание обвиняемым своей вины в совершении преступления может быть положено в основу обвинения лишь при подтверждении его виновности совокупностью имеющихся по уголовному делу доказательств (ч. 2 ст. 77 УПК).

Если лицо добровольно сообщает какие-либо значимые сведения, относящиеся к совершенному преступлению, то не должно быть препятствий для использования полученных сведений в доказывании, независимо от отношения к уголовному преследованию. Обвиняемый заявляет о своей невиновности, отрицает какое-либо участие в преступлении, ссылается на алиби - и в деле появляется относимое и допустимое доказательство, которое нужно тщательно проверить и оценить с точки зрения его достоверности. То же правило действует и в обратной ситуации: если обвиняемый говорит, что именно он совершил преступление, рассказывает, как это произошло, где спрятаны использованные орудия и похищенные вещи и т.п. Новиков С.А. Собственное признание вины - «regina probationum» современного российского уголовного процесса? // Библиотека криминалиста. Научный журнал. - 2015. - № 2 (19). - С. 163.

Таким образом, любые получаемые от обвиняемого или подозреваемого сведения (если они относятся к делу и получены законным способом, без принуждения) должны быть тщательно проверены и оценены, после чего могут, при признании их достоверными, наряду с другими доказательствами ложиться в обоснование того или иного процессуального решения.

Лицо, подвергающееся уголовному преследованию, должно иметь и сейчас в действительности имеет реальную возможность высказаться по поводу возникшего подозрения или предъявленного обвинения. Это важнейшее условие реализации права такого лица на защиту. Однако не следует путать право высказаться по поводу начавшегося преследования с обязанностью давать показания против самого себя. Никто не должен принуждаться к даче самоизобличающих показаний или объяснений (nеmо tеnеtur ассusаrу sу iрsum) Новиков С.А. Я виновен!: Доказательственное значение собственного признания вины в современном уголовном процессе России // Известия вузов. Правоведение. - 2009. - № 1. - С. 142..

Очевидно, что любые используемые в доказывании сведения должны быть облечены в установленную законом форму (ч.2 ст.74 УПК РФ). В полной мере это касается сообщаемых каким-либо лицом сведений о его собственном участии в совершении преступления. Таким образом, признание вины может выступать в различных процессуальных формах.

Рассмотрим несколько ситуаций, встречающихся на практике.

Представим вначале вполне обыденную картину: обвиняемый (подозреваемый) признает собственное участие в совершении преступления в ходе допроса или очной ставки. В этом случае сообщаемые им сведения облекаются в форму показаний. Доказательство ли это? Безусловно, да! Показания обвиняемого и подозреваемого прямо предусмотрены уголовно-процессуальным законом в качестве самостоятельных видов доказательств (п. 1 ч. 2 ст. 74, ст. ст. 76 - 77 УПК).

Предположим теперь, что к следователю обращается некое лицо (уже получившее определенный процессуальный статус или еще нет) с добровольным сообщением о совершенном им преступлении, т.е. с заявлением о явке с повинной (это лицо может озаглавить составленное им сообщение как угодно: «Явка с повинной», «Чистосердечное заявление», «Добровольное сообщение» и т.п.). Более того, такое сообщение может быть сделано не только в письменном, но и в устном виде, и тогда оно подлежит занесению в специально составляемый протокол. Является ли заявление о явке с повинной доказательством? Ответ и здесь должен быть только положительным: да, является! Письменное заявление о явке с повинной, а равно протокол, в котором отражено устное заявление о явке с повинной, отнесены действующим законом к такому виду доказательств, как иные документы (п. 6 ч. 2 ст. 74, ст. ст. 84, 142 УПК РФ) Дибиров М.Г. Система уголовно-правовых привилегий, обусловленных постпреступным поведением виновного // Человек: преступление и наказание. - 2015. - № 1. - С. 114..

Третий пример: лицо задерживается по подозрению в совершении преступления в порядке ст. 92 УПК РФ и делает заявление по существу подозрения, которое подлежит занесению в протокол задержания (скажем, задержанный заявляет о раскаянии в совершенном преступлении и указывает место, где спрятал орудие преступления). Такой протокол с внесенным в него заявлением задержанного является доказательством - с точки зрения процессуальной формы перед нами вновь иной документ (п.6 ч.2 ст.74, ч.ч. 1,2 ст.92 УПК РФ).

Возможные пути появления в уголовном деле сообщенных лицом самоизобличающих сведений не исчерпываются приведенными примерами. Так, лицо может признаться в совершении преступления в ходе гласного опроса, проводимого оперативным работником в рамках осуществления оперативно-розыскной деятельности; затем такие результаты могут быть в установленном порядке представлены следователю. Возбуждению уголовного дела может предшествовать производство по делу об административном правонарушении, а значимые сведения о собственных противоправных действиях могут быть сообщены лицом, в отношении которого велось такое производство, в форме объяснений, полученных в порядке, предусмотренном ст. 26.3 КоАП РФ Звечаровский И.Э., Авсеницкая К.В. Явка с повинной: границы и уголовно-правовое значение // Уголовное право. - 2013. - № 6. - С. 26.. На наш взгляд, и в подобных случаях полученные сведения могут использоваться в доказывании по уголовному делу, а письменные объяснения опрошенных лиц рассматриваются уголовно-процессуальным законом опять же как иные документы (п. 6 ч. 2 ст. 74, ст. 84 УПК РФ).

Самоизобличающие сведения, сообщаемые лицу, в чьем производстве находится уголовное дело, могут быть облечены и в какую-либо другую, но также допустимую процессуальную форму (помимо показаний и иных документов). Например, если в ходе обыска лицо, у которого только что были обнаружены орудия преступления или ранее похищенные вещи, заявляет о своем раскаянии и сообщает, где и при каких обстоятельствах им совершено преступление, то такое заявление отражается в протоколе обыска. В последующем данный протокол со всеми содержащимися в нем сведениями (в том числе заявлением о совершенном хищении) рассматривается как самостоятельное доказательство - протокол следственного действия (в приведенном примере - протокол обыска; п. 5 ч. 2 ст. 74, ст. ст. 83, 166, 182 УПК РФ).

Таким образом, признание вины как доказательство, не меняясь по существу, может выступать в различных процессуальных формах, причем в силу действия принципа свободной оценки доказательств та или иная допустимая процессуальная форма не имеет какого-либо преимущественного значения по отношению к другой. Так, самоизобличающие сведения, изложенные лицом в собственноручном «чистосердечном заявлении», не «сильнее» и не «слабее» по юридической силе аналогичных сведений, сообщенных на допросе и получивших статус показаний. Соответственно, нельзя, исходя из той или иной процессуальной формы, отдавать приоритет определенному источнику доказательств и в ситуациях, когда одно и то же лицо сообщает противоречивые сведения, например, сначала, явившись с повинной, в собственноручном заявлении излагает обстоятельства совершенного преступления, а затем в ходе допроса рисует совсем другую картину произошедшего. Те и другие допустимые сведения должны быть тщательно проверены и оценены в совокупности со всеми собранными по делу доказательствами, после чего и будет сделан вывод об их достоверности.

Также следует отметить, что признание обвиняемого должно быть оценено в совокупности со всеми собранными по делу доказательствами. Независимо от того, признает себя обвиняемый виновным или нет, доказательства по делу должны быть собраны со всей возможной полнотой, всесторонностью и объективностью. Расследование уголовного дела должно приводить к тому, чтобы в случаях действительной виновности обвиняемого обвинение подтверждалось такими убедительными доказательствами, которые с несомненностью устанавливают виновность обвиняемого, как бы он сам ни относился к обвинению.

При наличии соответствующего заявления обвиняемого и при соблюдении ряда других условий суд вправе по уголовным делам о преступлениях, наказание за которые, предусмотренное УК РФ, не превышает 10 лет лишения свободы, постановить приговор без проведения судебного разбирательства в общем порядке. В этом случае судья не проводит в общем порядке исследование и оценку доказательств, собранных по уголовному делу, ограничиваясь исследованием обстоятельств, характеризующих личность подсудимого, а также смягчающих и отягчающих наказание (ч. 5 ст. 316 УПК РФ). Подчеркнем, что закон говорит не о согласии обвиняемого на применение сокращенного порядка постановления приговора, а именно о согласии обвиняемого с предъявленным ему обвинением, т.е. о полном признании им своей вины.

Следовательно, заявление о согласии с предъявленным обвинением, являющееся, по сути, не чем иным, как признанием вины, имеет очень большое значение по названной категории уголовных дел. Оно может повлечь сокращенное судебное разбирательство, не требующее непосредственного исследования судом всей совокупности собранных доказательств, их тщательной проверки и оценки, а также предопределить вынесение обвинительного приговора. Иными словами, заявление о согласии с обвинением может радикально повлиять на весь процесс доказывания.

Итак, заявление обвиняемого о согласии с предъявленным обвинением по уголовным делам, наказание за которые не превышает 10 лет лишения свободы, может очень существенно повлиять на процесс доказывания по делу. Доказательственное значение самоизобличающие заявления приобретают лишь тогда, когда содержат конкретные сведения, относящиеся к совершенному преступлению, а не просто выражают согласие лица с предъявленным обвинением. Поэтому если обвиняемый просил рассмотреть дело в особом порядке, соглашаясь с обвинением, а затем дело по какой-либо причине рассматривается в общем порядке, то на ранее имевшееся согласие с предъявленным обвинением нельзя ссылаться как на доказательство.

В главе 40 и в тексте ст. 314 УПК РФ говорится о согласии обвиняемого с предъявленным обвинением, а не о признании вины. Выражение «признание обвиняемым вины (признание себя виновным)» не раз используется в УПК (ч. 2 ст. 77, ч. 2 ст. 273 УПК РФ). Большинство обвиняемых, соглашаясь с предъявленным обвинением, рассматривают это согласие, как признание совей вины, не углубляясь в тонкости юридической терминологии. Великий Д.П. Особый порядок судебного разбирательства: теория и практика. // Российская юстиция 2005. № 4 В практике Новосибирских судов не зафиксировано ни одного случая, когда бы обвиняемый согласился с предъявленным обвинением, но не признал бы себя виновным.

Но что делать, если обвиняемый, который на вопрос суда ответит: Да, я согласен с предъявленным обвинением, но вину свою не признаю».

Мнение правоведов на этот счет разделились.

Так, Александров А.С., Дубовик Н.В. считают, что признание вины - важное условия возможности производства в особом порядке. Если вина не будет признана или будет признана частично, судья обязан прекратить производство в рамках главы 40 УПК РФ и назначить судебное разбирательство в общем порядке. Александров А.С. Основания и условия для особого порядка принятия судебного решения при согласии обвиняемого с предъявленным обвинением.// Государство и право. 2003. № 12. Дубовик Н.В. «Сделка о признании вины» и «особый порядок»: сравнительный анализ.// Российская юстиция. 2004. № 4

Петрухин И.Л. придерживается такой же точки зрения, так как даже не заостряет внимание на различиях рассматриваемых формулировках и использует их как равнозначные. Первухин И.Л. Роль признания обвиняемого в уголовном процессе.// Российская юстиция. 2003. № 2

Воскобитова Л.А. обращает внимание на возможность согласия с предъявленным обвинением без обязательного признания вины. Обвиняемый заявляет только о том, что не оспаривает предъявленного обвинения, но не более того. Воскобитова Л.А. Уголовно-процессуальное право РФ. М., 2004. С. 540

И все же, признание вины и согласия с обвинением - разные действия обвиняемого, имеющие различное значение. Признание своей вины содержит элемент покаяния, стремление примириться с обществом, потерпевшим, характеризует личность обвиняемого и в определенных случаях может служить обстоятельством, смягчающих ответственность.

Так же доцент Великий Д.П. выделяет юридический аспект затронутой темы. Признание вины может быть положено в основу обвинения. Признание вины, сделанное на стадии предварительного расследования, запротоколированное в установленном порядке и подтвержденное другими доказательствами, имеет чисто доказательственное значение. При этом обвиняемый, признающий свою вину, может и не заявлять ходатайство о принятии решения в особом порядке. С другой стороны, обвиняемый, отказывающийся давать какие-либо показания на предварительном расследовании и, соответственно не высказывающийся о своей виновности, формально не лишен права заявить ходатайство об особом порядке. Логика очевидна: ознакомившись с материалами следствия, обвиняемый решил, что выгоднее использовать особый порядок и в этом случае он должен согласиться с предъявленным обвинением.

Согласие с предъявленным обвинением - это проявление диспозитивности, использование обвиняемым своих прав, не имеющих какого либо доказательственного значения. Это отказ от процессуального оспаривания предъявленного обвинения без объяснения причин. Великий Д.П. Особый порядок судебного разбирательства: теория и практика. // Российская юстиция 2005. № 4

Таким образом, признание вины - это действие обвиняемого, направленное на подтверждение факта совершения им данного преступления, а согласие с предъявленным обвинением - это дейтвия обвиняемого, выражающее его согласие на проведения производства в особом порядке, предусмотренном главой 40 УПК РФ.

Признание вины имеет материльно -правовое значение, а согласие с предъявленным обвинением - процессуальное.

Следует признать, что суд, желая оградить себя от каких-либо нежелательных последствий, вряд ли в такой ситуации пойдет на особый порядок, однако формально закон не запрещает ему это сделать.

Редькин А.В. обращает внимание на следующее. В случае, когда обвиняемому предъявляется обвинение органами предварительного расследования и он соглашается с обвинением, это означает, что он признает себя совершившим определенное преступление. Преступление, как известно из теории уголовного права, имеет свой состав: объект, объективную сторону, субъективную сторону и субъект. Субъективную сторону преступления образует именно вина, формы вины субъекта преступления.

В случае, когда обвиняемый признает себя совершившим определенное преступление, он автоматически признает наличие и всех элементов состава преступления в совершенном им деянии, в том числе и субъективной стороны. Поэтому говорить о том, что обвиняемый может согласиться с обвинением, не признавая своей вины в совершенном преступлении, будет несколько некорректно.

Практика применения ОПСР показывает, что «согласие с обвинением», о котором говорится в гл. 40 УПК РФ, правоприменитель приравнивает к признанию подсудимым вины. Редькин А.В. Особый порядок судебного разбирательства. М. 2004. С.88

Существующую практику применения особого порядка судебного разбирательства в аспекте необходимости признания обвиняемым вины, следует признать правомерной. Однако представляется целесообразным изменить нормативное регулирование данного института и прямо предусмотреть в УПК РФ необходимость признания обвиняемым вины в совершенном преступном деянии для того, чтобы уголовное дело было рассмотрено в особом порядке судебного разбирательства.

Показания обвиняемого - это сведения, сообщенные лицом, привлеченным в качестве обвиняемого, на допросе, проведенном в ходе досудебного производства по уголовному делу или в суде в соответствии с требованиями ст. 173,174, 187-190 и 275 УПК. Показания подсудимого, таким образом, в самостоятельный вид доказательств не выделяются.

Специфика показаний обвиняемого (как и подозреваемого) определяется особенностями субъекта, отвечающего по предъявленному обвинению, т.е. защищающегося от него. Обвиняемым является лицо, в отношении которого вынесено постановление о привлечении его в качестве обвиняемого или вынесен обвинительный акт. Во втором случае показания обвиняемого появляются, как правило, лишь в судебном разбирательстве, поскольку вынесение обвинительного акта означает и появление в деле обвиняемого, и окончание предварительного расследования в форме дознания. Лишь в исключительных случаях, когда к подозреваемому применена мера пресечения - содержание под стражей, а в 10-дневный срок обвинительный акт не составлен, дознаватель может предъявить ему обвинение и допросить в качестве обвиняемого в общем порядке, предусмотренном гл. 23 УПК, после чего производство дознания продолжается в порядке, установленном настоящей главой, либо данная мера пресечения отменяется (ч. 3 ст. 224).

Показания обвиняемого, как и показания подозреваемого, имеют двойственную юридическую природу: они являются и видом доказательств, и средством защиты от предъявленного лицу обвинения. В свое время в теории была высказана мысль о необходимости различать показания обвиняемого как сообщение о фактах и объяснения как средство защиты1. Однако эта идея не была воспринята большинством авторов. Разграничение показаний и объяснений весьма условно, поскольку сообщения обвиняемого о фактах тесно переплетаются с его объяснением этих фактов, а средством защиты являются не только объяснения обвиняемого (включая оценочные суждения), но и сообщения о фактических обстоятельствах дела2. Сообщения обвиняемого о подлежащих доказыванию обстоятельствах и его объяснения (интерпретация) этих обстоятельств - две стороны, две грани одного и того же явления.

Предмет показаний обвиняемого обусловлен содержанием постановления о привлечении его в качестве обвиняемого. Обвиняемый в первую очередь дает показания по поводу предъявленного ему обвинения, поэтому предъявление обвинения всегда предшествует допросу обвиняемого, в том числе и в суде: согласно ст. 273 УПК судебное следствие начинается с изложения государственным обвинителем предъявленного подсудимому обвинения, а по делам частного обвинения - с изложения заявления частным обвинителем. Это не исключает права обвиняемого давать показания обо всех подлежащих доказыванию и имеющих, с его точки зрения, значение для дела обстоятельствах, высказывать свои версии и предположения, оценивать имеющиеся в деле доказательства.

Центральной частью показаний обвиняемого является вопрос о том, признает ли он себя виновным, с которого начинается допрос обвиняемого (ч. 2 ст. 173, ч. 2 ст. 273 УПК). С учетом ответа на этот вопрос показания обвиняемого принято делить на признание вины (подтверждение предъявленного обвинения, согласие с ним) и отрицание вины, т.е. несогласие с предъявленным обвинением. Практика уголовного судопроизводства свидетельствует о недопустимости одностороннего подхода к оценке показаний обвиняемого. Признание обвиняемым вины не является доказательством его виновности, а отрицание вины не свидетельствует о том, что он не виновен, однако ошибки в оценке показаний обвиняемого продолжают иметь место.

Переоценка доказательственного значения этого вида доказательств уходит корнями в далекое инквизиционное прошлое, когда в период господства теории формальных доказательств признание вины рассматривалось как лучшее, совершенное доказательство, "царица доказательств". Под влиянием таких воззрений находились и правоохранительные органы СССР в период массовых репрессий1.

Учитывая довольно распространенные до сих пор ошибки, состоящие в переоценке доказательственного значения признания обвиняемым своей вины, законодатель сформулировал известное правило о том, что признание обвиняемым своей вины в совершении преступления может быть положено в основу обвинения лишь при подтверждении его виновности совокупностью имеющихся по уголовному делу доказательств (ч. 2 ст. 77 УПК).

При этом само признание вины должно быть получено в условиях, исключающих любые сомнения в его добровольности. Учитывая, что дача показаний для обвиняемого является его правом, а не обязанностью, п. 3 ч. 4 ст. 47 УПК предусматривает, что при согласии обвиняемого дать показания он должен быть предупрежден, что его показания могут быть использованы в качестве доказательства по уголовному делу, в том числе и при его последующем отказе от этих показаний, за исключением случая, предусмотренного п. 1 ч. 2 ст. 75 УПК. Гарантией добровольности признания закон считает участие в допросе обвиняемого защитника, поскольку оно означает, что лицо давало показания, будучи знакомым со своими правами, в том числе с правом отказаться от дачи показаний без каких-либо неблагоприятных юридических последствий. Никакие показания обвиняемого, полученные в отсутствие защитника, даже когда обвиняемый отказался от помощи защитника, не могут рассматриваться в качестве допустимого доказательства, если обвиняемый впоследствии откажется их подтвердить. Эта формулировка закона многими практическими работниками встречена с большим неодобрением.

"И показания, данные обвиняемым на досудебной стадии, и отличные от них показания, данные им в суде, не должны иметь для суда заранее установленной силы. Те и другие показания надо оценивать прежде всего по их содержанию, а не с точки зрения того, в каком месте они получены: в кабинете следователя или в зале судебных заседаний", - пишет старший следователь ФСБ России С. А. Новиков1, странным образом не замечая, что дело вовсе не в месте, а в процедуре получения показаний: судебная процедура в отличие от несудебной гарантирует свободу обвиняемого в распоряжении своими правами, включая право на дачу показаний.

В практике распространено стремление к расследованию с наименьшими затратами процессуальных средств, сил и знаний. Самый простой способ раскрытия преступления - получение прямого обвинительного доказательства, т.е. признания обвиняемого в совершении преступления. Ради достижения этой цели органы расследования изобретают различные ухищрения, не останавливаясь порой перед нарушением закона. Одним из наиболее распространенных нарушений в недалеком прошлом был допрос подозреваемого, обвиняемого в отсутствие защитника под предлогом отказа этого лица от юридической помощи. Причем отказ зачастую являлся следствием неосведомленности подозреваемого, обвиняемого о своих правах, т.е. был вынужденным. Теперь такие нарушения исключены, ибо они обессмыслены.

Кроме того, закон дополнительно предусмотрел гарантию самого права подозреваемого, обвиняемого отказаться от дачи показаний. В случае отказа обвиняемого от показаний он может быть повторно допрошен лишь по его просьбе (ч. 4 ст. 173 УПК), чем исключаются повторные допросы в целях заставить обвиняемого признать вину.

Устанавливая эти правила, законодатель последовательно проводит в жизнь постулат, известный и УПК РСФСР: "никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы", в том числе, не имеют заранее установленной силы и показания обвиняемого независимо от того, признает ли он свою вину. Обвиняемый считается невиновным, пока его вина не будет установлена вступившим в законную силу обвинительным приговором суда, обязанность доказывания его вины лежит на обвинителе. Обвинение должно быть обосновано достаточными и достоверными доказательствами, независимо от того, какие показания дает сам обвиняемый. Вводя такие правила, новый закон ставит перед обвинительной властью задачу научиться доказывать обвинение, не прибегая к помощи обвиняемого.

Отказ от придания показаниям обвиняемого особого значения продиктован также возможностью самооговора, под которым понимается ложное признание вины. Самооговор имеет множество причин, обусловленных сложностью человеческой личности и человеческих взаимоотношений. Так, по описанному в разделе о классификации доказательств уголовному делу по обвинению А. и П. в разбойном нападении и умышленном убийстве автору, принимавшему в этом деле участие в качестве государственного обвинителя, пришлось защищать 15-летнего П. от него самого и доказывать, что признание им вины в убийстве является ложным, что он был вовлечен в разбойное нападение неоднократно судимым за аналогичные преступления и признанным особо опасным рецидивистом А. и оговаривает себя ради спасения последнего от смертной казни. В другом деле о групповом изнасиловании и умышленном убийстве несовершеннолетний В. аналогичным путем пытался защитить более взрослого организатора преступления Р., поскольку тот собирался вступить в брак с сестрой В.

Рассматривая показания обвиняемого, необходимо учитывать, что доказательственное значение имеет не сам факт признания или отрицания обвиняемым своей вины, а та конкретная информация об обстоятельствах, имеющих значение для дела, располагать которой может лишь лицо, причастное к его совершению, осведомленное о нем. В то же время причастность к преступлению не означает еще виновного совершения лицом этого преступления.

Отрицание обвиняемым своей вины далеко не всегда свидетельствует лишь о желании избежать уголовной ответственности или смягчить грозящее ему наказание. Обвиняемый может отрицать юридическую оценку своих действий как преступных, однако фактически подтверждать совершение тех действий, которые образуют состав преступления. И наоборот, обвиняемый может признавать себя виновным, хотя совершенные им действия не образуют состава преступления. Увлеченный единственной обвинительной версией следователь зачастую не видит, что она явно противоречит не только показаниям обвиняемого, но и другим имеющимся в деле доказательствам.

Характерным в этом отношении является уголовное дело по обвинению М.

В декабре 2004 г. М. был похищен группой лиц с целью получения выкупа и более трех недель содержался в качестве заложника. В связи с достигнутым соглашением о размере выкупа между братьями М. и представителем похитителей С. М. был освобожден, после чего он обратился в правоохранительные органы с заявлением о привлечении виновных лиц к уголовной ответственности. Следствием была установлена причастность С. к похищению и вымогательству, в связи с чем ему было предъявлено обвинение. 16 марта 2005 г., когда С. после очной ставки с М. подъехал к своему дому, неизвестным лицом на него и водителя его автомашины было совершено покушение с применением огнестрельного оружия, в результате которого С. и водитель получили огнестрельные ранения, причинившие тяжкий вред здоровью. Неоднократно допрошенный уже в качестве потерпевшего С. категорически отрицал предположение о возможной причастности М. к покушению на его жизнь.

В начале августа 2005 г. М. был задержан по подозрению в другом преступлении. В тот же день С. меняет свои показания и утверждает, что узнал в стрелявшем в него человеке М., однако боялся сообщить об этом, пока М. оставался на свободе. Аналогичным образом изменили свои показания и другие свидетели происшествия, проживавшие в доме С. в качестве обслуживающего персонала и являющиеся его дальними родственниками. На основании этих показаний следователь объединил два уголовных дела в одно производство и предъявил М. обвинение не только в событиях, имевших место в августе 2005 г., но и в покушении на убийство С. и его водителя.

При рассмотрении уголовного дела судом показания С. и упомянутых выше свидетелей не нашли своего подтверждения. В суде было установлено бесспорное алиби М. на тот момент, когда произошло покушение на убийство С, и прокурор отказался от обвинения М. в этой части. Важно, однако, отметить, что никаких новых доказательств, подтверждающих непричастность М. к покушению на С, в судебном заседании получено не было. Обвиняемый на одном из самых первых допросов назвал всех лиц, с которыми он находился в момент покушения на убийство С, все они были допрошены и подтвердили алиби М. еще на предварительном следствии. Очевидной была и сомнительность показаний потерпевшего, использовавшихся им для оказания давления на М. в целях изменения им показаний в деле о его похищении.

Расследуя второй эпизод, имевший место в августе 2005 г., следователь также проигнорировал показания обвиняемого М. о том, что он произвел несколько неприцельных выстрелов в сторону неизвестных лиц с целью защиты старшего брата А., находясь в состоянии сильного душевного волнения, вызванного полученной по телефону информацией об избиении брата неизвестными лицами, которые, как он полагал, были причастны к его похищению. Следствие предъявило М. обвинение в умышленном убийстве М-на, совершенном общеопасным способом, а также в покушении на убийство общеопасным способом двух и более лиц - П. и С, которым был причинен вред здоровью средней тяжести. Между тем, собранными по делу доказательствами подтверждалось, что выстрелы, произведенные М., угрозы другим лицам не создавали, желания причинить смерть кому-либо из потерпевших обвиняемый не имел.

Оценив эти доказательства, суд изменил квалификацию действий М. на ч. 1 ст. 105 (убийство без отягчающих обстоятельств) и п. "а" ч. 2 ст. 112 (причинение вреда здоровью средней тяжести). Однако обвинение в покушениях на умышленное убийство четырех лиц, совершенных при отягчающих обстоятельствах, с которым уголовное дело поступило на рассмотрение суда, создавало ошибочное впечатление об обвиняемом как об опасном и жестоком преступнике, что не могло не оказать своего влияния на приговор, вынесенный судом по единственному признанному им доказанным эпизоду.

С учетом сказанного имеет смысл напомнить о том, что ни одно доказательство не имеет для суда ни заранее установленной силы, ни преимуществ перед другими доказательствами. Показания любого лица - обвиняемого, потерпевшего, свидетеля - являются не более, чем одним из доказательств, подлежащим тщательной и всесторонней проверке и оценке в совокупности со всеми другими сведениями, полученными при производстве по уголовному делу.

Показания обвиняемого, подозреваемого, данные при производстве предварительного следствия, могут быть оглашены и исследованы в судебном заседании лишь в строго ограниченных законом случаях. Это возможно, в частности, когда уголовное дело рассматривается в отсутствие подсудимого в соответствии с ч. 3 и 5 ст. 247 УПК. В отсутствие подсудимого суд вправе рассмотреть уголовное дело лишь по ходатайству самого подсудимого по делу о преступлении небольшой и средней тяжести (ч. 4). В исключительных случаях возможно заочное рассмотрение уголовного дела о тяжких и особо тяжких преступлениях, если подсудимый находится за пределами территории РФ и (или) уклоняется от явки в суд, если это лицо не было привлечено к уголовной ответственности на территории иностранного государства. При этом участие защитника является обязательным, а приговор, вынесенный судом заочно, может быть отменен по ходатайству осужденного или его защитника в порядке, предусмотренном гл. 48 УПК. т.е. в порядке надзора. Эта процедура вызывает множество вопросов, ответ на которые позволит дать только практика, если она появится.

Показания подозреваемого, обвиняемого могут быть оглашены в судебном заседании также в случае отказа обвиняемого от дачи показаний в суде, и при обнаружившихся существенных противоречиях между показаниями, данными в судебном заседании и на предварительном следствии. Однако во всех случаях оглашение ранее данных показаний допускается лишь при условии, что показания подсудимого на предварительном следствии были получены с соблюдением всех установленных для его допроса правил.

Следует отметить, что практика подтверждает ранее высказанное утверждение о массовости нарушения изложенных положений закона. Используем для иллюстрации уголовное дело по обвинению Р. и Ж. в умышленном убийстве.

В день задержания Р. был допрошен в качестве свидетеля в отсутствие адвоката об обстоятельствах совершения им и Ж. преступления. При рассмотрении уголовного дела судом Ж. был удален судом из зала судебного заседания до его допроса, хотя заявил о своем желании дать показания. Суд огласил и показания Р., данные им в качестве свидетеля, и показания Ж., данные им на предварительном следствии в качестве подозреваемого и обвиняемого, сослался на них в обвинительном приговоре. Оглашение показаний Р. суд мотивировал тем, что допрос Р. в качестве свидетеля закончен в 18.45, а протокол его задержания составлен в 19.00. Оглашение же показаний не допрошенного в суде Ж. ничем мотивировано не было.

Значение показаний обвиняемого многогранно. Показания обвиняемого являются важнейшим средством защиты от обвинения, используя которое обвиняемый не только опровергает версию обвинения, но и излагает свою интерпретацию события, сообщает о внутренних побуждениях (мотивах) к совершению тех или иных действий. Его показания облегчают установление субъективной стороны состава преступления, выяснение формы вины, содержания и направленности умысла, характера неосторожности.

Обвиняемый вправе выдвигать свою версию события, излагать оценку других доказательств, давать иное объяснение установленным фактам. Поэтому они неоценимы как средство проверки версии обвинения. Отрицание обвиняемым своей вины является стимулом к поиску доказательств, а признание способствует обнаружению других доказательств, изобличению других лиц, раскрытию других преступлений.

Признание вины, выразившееся в явке с повинной, активном способствовании раскрытию преступления, изобличению и уголовному преследованию других соучастников преступления и розыску имущества, добытого в результате преступления, является обстоятельством, смягчающим наказание (п. "и" ч. 1 ст. 61 УК).

В ряде случаев закон предусматривает согласие обвиняемого в качестве условия принятия того или иного решения. Например, прекращение уголовного дела по так называемым нереабилитирующим основаниям (истечение давности, примирение с потерпевшим, деятельное раскаяние) невозможно без согласия на то обвиняемого. Рассмотрение уголовного дела в особом, предусмотренном гл. 40 УПК порядке требует согласия обвиняемого с предъявленным ему обвинением. Некоторые авторы склонны рассматривать такое согласие как признание вины1. Несмотря на нечеткость формулировки ст. 317.6 УПК, нет сомнений в том, что и применение особого порядка принятия судебного решения при заключении досудебного соглашения о сотрудничестве (гл. 40.1 введена в УПК Федеральным законом от 29.06.2009 № 141-ФЗ), обусловлено признанием вины.

Уголовный кодекс РСФСР, утв. Верховным Советом РСФСР 27.10.1960, придавал правовое значение такому виду показаний обвиняемого, как оговор заведомо невиновного, которое рассматривалось как отягчающее вину обстоятельство. Новым УК такое отягчающее обстоятельство не предусмотрено, очевидно, с учетом того, что обвиняемый не несет уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, а оценить заведомую ложность его показаний можно лишь в приговоре, основанном на анализе всех обстоятельств дела, да и то не всегда. Вспомним описанное в первой главе уголовное дело по обвинению К. и Е. в умышленном убийстве путем удушения потерпевшей с целью сокрытия факта ее изнасилования. Из показания обвиняемого К. следовало, что он видел, как Е., сидя на потерпевшей, сдавливал ее шею руками. По показаниям Е., душил потерпевшую именно К., а он, т.е. Е., лишь имитировал удушение. Показания каждого из обвиняемых, защищающихся от предъявленного им обвинения, могут быть оговором, однако не исключено, что один из них или оба говорят правду. Поэтому обвиняемый не несет уголовной ответственности за несоответствующие действительности показания об обстоятельствах, составляющих предмет предъявленного ему обвинения.

В то же время следует согласиться, что ложные показания обвиняемого по тем фактам, которые не входят в предъявленное ему обвинение, в отношении которых он не подозревается, в том числе и по другому уголовному делу, могут повлечь уголовную ответственность1. Однако вопрос этот не так прост, поскольку обвиняемому может быть не ясно отсутствие связи между обвинением и другими выясняемыми следователем обстоятельствами.

По описанному выше делу Р. и Ж. два других участника события - Т. и П. были допрошены судом в качестве свидетелей, однако и на них распространяется правило о невозможности привлечения к уголовной ответственности за ложные показания: в процессе расследования оба фигурировали в качестве подозреваемых, и в суде Р. продолжал утверждать о том, что именно они совершили то преступление, которое вменено ему в вину.

Андросенко Н., адъюнкт кафедры уголовного процесса Московского университета МВД России.

Вопрос о значимости показаний подозреваемого, обвиняемого, признающего свою вину, является одним из самых спорных вопросов доказательственного права.

Длительный период времени признание своей вины считалось "царицей доказательств". С конца XVII в. в области судебного процесса господствовали принципы розыска, "инквизиционный" процесс. Основным доказательством являлось собственное признание вины, и для его получения могла применяться пытка, причем пытка не являлась внепроцессуальной, она регламентировалась законом. Если обвиняемый признавал свою вину, других доказательств не требовалось. Так, например, Краткое изображение процессов или судебных тяжб (1715 г.) содержит указание на то, что в случае признания вины ответчиком не требуется иных доказательств вины, поскольку "собственное признание есть лучшее свидетельство всего света" <1>.

<1> Хрестоматия по истории государства и права России / Под ред. Ю.П. Титова. М., 2004. С. 160.

В ходе судебной реформы 1864 г. была отменена существовавшая ранее система формальных доказательств, признание лицом своей вины было приравнено к иным доказательствам, лишилось значения главенствующего доказательства.

УПК РФ рассматривает показания подозреваемого, обвиняемого в качестве одного из видов доказательств по уголовному делу (ч. 2 ст. 74), однако показания подозреваемого, обвиняемого не имеют преимущества перед другими видами доказательств. Законодатель не отдает предпочтения какому-либо одному виду доказательств, считая его более убедительным. В ч. 2 ст. 17 УПК РФ содержится требование, согласно которому никакие доказательства не имеют заранее установленной силы. Это не позволяет относить к более приоритетным, предпочтительным какие-либо виды доказательств. Все доказательства оцениваются в сопоставлении с другими, имеющимися в уголовном деле.

В науке уголовно-процессуального права существуют различные точки зрения на значение и место показаний подозреваемых, обвиняемых, признающих свою вину, среди других доказательств. Так, Р. Куссмауль считает, что показания подозреваемого, обвиняемого следует вообще исключить из числа доказательств, поскольку "они всегда сомнительны". По его мнению, на достоверность показаний подозреваемого, обвиняемого и подсудимого могут оказать влияние как незаконные методы расследования, так и различные иные факторы, например: заблуждение, тяжелое стечение личных, семейных и иных обстоятельств, болезнь, насилие и угрозы со стороны подлинных преступников, их родственников или знакомых. Признать вину могут с целью отвести подозрение от близкого человека, выйти на свободу для ухода за больным членом семьи или самому лечиться, не оставить дом и имущество без присмотра и т.д. <2>.

<2> См.: Куссмауль Р. Исключить показания обвиняемого из числа доказательств // Российская юстиция. 2001. N 7. С. 53.

Однако полагаем, что нельзя исключать показания подозреваемого, обвиняемого из числа доказательств, поскольку это может повлечь нарушение их прав. Дача показаний является правом, а не обязанностью подозреваемого, обвиняемого, и, как справедливо указывает В.И. Каминская, "важнейшая особенность, характеризующая показания обвиняемого с точки зрения их процессуального значения, заключается в том, что при помощи показаний обвиняемый осуществляет свое право на защиту" <3>. В ходе допроса обвиняемый реализовывает право на защиту путем высказывания отношения к предъявленному обвинению (подозреваемый - по поводу подозрения), приведения оправдывающих или смягчающих его ответственность доказательств. Поэтому исключение показаний подозреваемого, обвиняемого из числа доказательств может нарушить их право на защиту.

<3> Каминская В.И. Показания обвиняемого в советском уголовном процессе. М., 1960. С. 19.

Кроме того, не стоит недооценивать значение показаний подозреваемых, обвиняемых, признающих свою вину. Допрос подозреваемого, обвиняемого, признавшего вину в совершении преступления, дает возможность собирания новых, ранее неизвестных следователю доказательств, которые без его показаний обнаружить очень трудно. Только подозреваемый, обвиняемый может сообщить такие имеющие значение сведения, как обстоятельства, характеризующие субъективную сторону преступления (психическое отношение к преступлению, мотив). Таким образом, подобные показания могут служить средством установления обстоятельств, подлежащих доказыванию по уголовному делу. При признании лицом своей вины в совершении преступления на первоначальном этапе расследования изменяется характер и направленность следственных действий, что позволяет сократить сроки предварительного расследования и материальные затраты на проведение следственных действий и оперативно-розыскных мероприятий по раскрытию преступления и установлению всех обстоятельств уголовного дела.

В качестве доказательства следует использовать не само признание вины, а конкретную информацию, содержащуюся в показаниях подозреваемого, обвиняемого. Сопоставив данную информацию с имеющимися в уголовном деле данными, можно сделать вывод о правдивости или неправдивости данных показаний. Именно поэтому ст. 77 УПК РФ устанавливает, что признание обвиняемым своей вины не может быть положено в основу обвинения без совокупности доказательств. Как утверждает П.А. Лупинская, "доказательством является не факт признания обвиняемым своей вины, а сообщаемые им сведения, свидетельствующие о его причастности к совершению преступления и объективно подтверждаемые в ходе проверки" <4>.

<4> Уголовно-процессуальное право Российской Федерации: Учебник / Отв. ред. П.А. Лупинская. М., 2004. С. 265.

Бывают также ситуации, когда обвиняемый признает себя виновным, однако от дачи показаний отказывается в соответствии со ст. 51 Конституции Российской Федерации. В таком случае признание обвиняемого в качестве доказательства не может быть использовано, потому что не содержит сведений, имеющих доказательственное значение. Кроме того, мы согласны с мнением М.Л. Якуба, что такое признание не должно оказывать влияния "на формирование убеждения судей, следователя, прокурора в виновности обвиняемого" <5>.

<5> Якуб М.Л. Показания обвиняемого как источник доказательств. М., 1963. С. 31.

Рассматривая доказательственное значение сведений, сообщенных подозреваемым, обвиняемым, следует обратиться к объяснениям данных лиц, поскольку ч. 4 ст. 46 УПК РФ предоставляет подозреваемому право давать не только показания, но и объяснения (обвиняемый имеет право давать только показания). Однако объяснения, как источник значимой информации, не включены в число доказательств по уголовному делу, и законодатель не дает этому понятию объяснения и не обозначает его сущности. Под показаниями подозреваемого, обвиняемого УПК РФ понимает сведения, сообщенные ими на допросе, следовательно, объяснениями следует считать сведения, сообщенные ими в ходе иных следственных и процессуальных действий. В качестве объяснений можно рассматривать сведения, изложенные в явке с повинной, сообщенные при ознакомлении с экспертизой, при задержании и т.д. А.М. Ларин под объяснениями понимает также составленные участниками процесса вне следственных действий письма, заявления и т.п., в которых сообщается следователю что-либо имеющее значение для дела. В свою очередь, следователь обязан принимать и приобщать к делу эти документы <6>.

<6> См.: Ларин А.М. Расследование по уголовному делу: процессуальные функции. М., 1986. С. 72 - 75.

Мы считаем, что объяснения также должны рассматриваться в качестве доказательства по уголовному делу, поскольку, по нашему мнению, они являются составной частью показаний подозреваемого, закреплены не в протоколе допроса, а в иных процессуальных документах либо приобщены к ним. Таким образом, процессуально оформленное объяснение, в котором лицо признает свою вину, полагаем, может быть использовано в качестве доказательства. При этом к нему применяются общие правила проверки и оценки доказательств.

УПК РФ предусматривает гарантии от использования незаконных методов в отношении подозреваемых, обвиняемых с целью получения от них признания вины. Так, например, согласно п. 1 ч. 2 ст. 75 УПК РФ к недопустимым доказательствам относятся показания подозреваемого, обвиняемого, данные в ходе досудебного производства по уголовному делу в отсутствие защитника. Как считает С.А. Новиков, это должно прекратить встречающуюся иногда практику получения следователем признания подозреваемого, обвиняемого "любой ценой", с использованием незаконных методов воздействия, поскольку полученное таким образом "доказательство" мгновенно утратит силу в суде при изменении подсудимым показаний <7>.

<7> См.: Новиков С.А. Новый Уголовно-процессуальный кодекс: показания обвиняемого // Российский следователь. 2002. N 2. С. 34.

Признание подсудимым своей вины, если оно не подтверждено совокупностью других собранных по делу и исследованных в судебном заседании доказательств, не может служить основанием для постановления обвинительного приговора <8>. Но не стоит думать, что подкрепление таких показаний на предварительном расследовании другими доказательствами необходимо, чтобы обвиняемый не смог отказаться от них в суде. Мы полностью согласны с В.И. Каминской, которая указывает, что "проверка показаний обвиняемого другими установленными по делу доказательствами нужна для установления истины, а не для того, чтобы обвиняемый чувствовал себя связанным таким сознанием" <9>.

<8> См.: Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 апреля 1996 г. N 1 "О судебном приговоре" // Сборник постановлений Пленумов Верховных Судов СССР и РСФСР (Российской Федерации). М., 2005. С. 663.
<9> Каминская В.И. Показания обвиняемого в советском уголовном процессе. М., 1960. С. 81.

Однако следует заметить, что показания подозреваемого, обвиняемого, признающего свою вину, требуют такой же проверки, как и любой иной вид доказательств. Статья 87 УПК РФ гласит, что все доказательства по уголовному делу должны быть проверены дознавателем, следователем, прокурором, судом путем сопоставления их с другими доказательствами. Также должны быть установлены их источники, получены иные доказательства, подтверждающие или опровергающие проверяемое доказательство. Исходя из этого, можно сделать вывод о том, что никакое доказательство (признание подозреваемым, обвиняемым своей вины в том числе) не может быть положено в основу обвинения без наличия иных доказательств. Тогда зачем законодатель в ч. 2 ст. 77 УПК РФ дублирует то же положение по отношению к признанию обвиняемым своей вины? На наш взгляд, данная норма имеет свое назначение в акцентировании внимания правоприменителя, чтобы он критически относился к показаниям обвиняемого, признающего свою вину, поскольку данный вид доказательств в этом смысле требует особого отношения. Как считает М.Л. Якуб, данная норма "направлена на то, чтобы предотвратить встречающееся в практике отношение к сознанию обвиняемого не как к обычному, рядовому источнику доказательств, а как к источнику доказательств, обладающему особыми качествами" <10>. Нельзя понимать показания подозреваемого, обвиняемого, признающего свою вину, как абсолютное доказательство и в случае признания подозреваемым, обвиняемым своей вины прекратить дальнейший сбор доказательств по уголовному делу. Виновность лица должна быть доказана совокупностью доказательств, поскольку обвиняемый может впоследствии отказаться от данных им показаний. И если признание будет единственным доказательством его вины, лицо может избежать ответственности. Полагаем, что признание подозреваемым, обвиняемым своей вины не должно повлечь за собой уменьшение объема следственных действий. В данном случае изменяется не объем, а направленность проводимых следственных действий.

<10> Якуб М.Л. Указ. соч. С. 41.

Значение показаний подозреваемых, обвиняемых, признающих свою вину, особенно проявляется по уголовным делам о групповых преступлениях, когда точное установление роли каждого соучастника вызывает трудности. Вместе с тем к признанию своей вины подозреваемым, обвиняемым при совершении преступления в группе необходимо относиться с должным вниманием. Здесь следует иметь в виду возможные заведомо ложные показания обвиняемого, т.е. самооговор. Мотивами самооговора в таких случаях может быть стремление избавить от уголовной ответственности соучастников, желание оградить от уголовной ответственности родственников или других близких лиц, с другой стороны, желание приобрести авторитет в преступной среде или сложившаяся ситуация, когда собранные по делу доказательства создают впечатление виновности обвиняемого и он принимает решение признать вину, чтобы смягчить ответственность. Есть и иные причины самооговора, которые детерминированы как внешне, так и внутренне.

Именно поэтому признание лицом своей вины в совершении преступления подлежит тщательной проверке и доказыванию.

Однако возникает вопрос: какой объем доказательств следует считать достаточным для подтверждения признания подозреваемого, обвиняемого и может ли быть достаточным подтверждение показаний в ходе проведения такого следственного действия, как проверка показаний на месте? В.И. Каминская считает, что "если сознание было ложным, то и такая процедура легко может привести к повторению ложного сознания". С данным высказыванием можно не согласиться. Вряд ли лицо, оговорившее себя, может знать все детали совершенного преступления и хорошо ориентироваться на месте происшествия, уверенно воспроизвести обстановку и обстоятельства исследуемого события. На наш взгляд, только лицо, действительно совершившее преступление, может в ходе проверки его показаний на месте указать обстоятельства, имеющие значение для уголовного дела (например, показать место, где было оставлено орудие преступления, спрятано похищенное имущество и т.д.).

Вопросы, возникающие при рассмотрении показаний подозреваемого, обвиняемого, признающего свою вину, являются спорными. Но бесспорным является то, что придание признанию вины значения приоритетного доказательства служит свидетельством отказа от стремления к установлению объективной истины по уголовному делу. Поэтому показания подозреваемого, обвиняемого, признающего свою вину, должны быть тщательно проверены, сопоставлены с уже имеющимися доказательствами. Только в этом случае можно говорить о соблюдении основных принципов уголовного судопроизводства.